jestko_choknuta

Стройная молодая девушка стояла на троллейбусной остановке, поравнявшись с одиноким городским фонарем, тускло светившим в пустоту желтоватым светом. Зима уже давала о себе знать: листья почти все опали, а изо рта у девушки вырывался прозрачный пар, предвещавший скорую победу холода. В честь нежаркой погоды девушка была в клетчатом пальто, сапожках на каблучке и смешной шапочке. Только ее пальцы, сжимавшие сумку (а сумку она держала двумя руками перед собой), казались совсем беззащитными. Но юная леди не замечала холода. Точнее, она вообще ничего не замечала.

Погруженная в свои мысли, длинноволосая девушка улыбалась в темноту. Ее улыбка отнимала у и без того бедного желтоватого фонаря все видимое пространство.

Наверное, будь читатель знаком с этой странной барышней, его не удивило бы ее столь яркое счастье. Все-таки нечасто встречаются девушки, так сладостно ожидающие чего-то под бледным фонарем…

«… я так соскучилась по нему! Мы не виделись целую вечность, точнее, целый день!» - девушка вслух хихикнула, порадовавшись собственной шутке. Неожиданно она быстро подняла руку и посмотрела на свои маленькие часики – «Ну вот, Мишка опять опаздывает! Уже 3 автобуса проехало, а его все нет…» - девушка неодобрительно покачала головой: она никогда никуда не опаздывала.

Выражение ее лица изменилось: уголки губ немного опустились, а большие черные глаза погрустнели. Она переступила с ноги на ногу (стоять на каблуках-то тяжело!), подняла голову и принялась рассматривать темноту. Мысли, казалось, закончились. Она словно нарочно пыталась выжать из себя какую-нибудь фразу.

«На улице теперь так рано темнеет… Страшновато одной возвращаться. Еще и часы перевели …»

Мысли опять закончились.

Она еще несколько раз переступила с ноги на ногу и опять посмотрела на часы.

«Нет, это невыносимо! Вот закачу ему истерику, будет знать, как опаздывать!»

Она неожиданно посмотрела вверх, в темноту. Ее губы искривились в капризной усмешке.

«Ну и поделом! Сейчас возьму и уйду!»

Девушка почувствовала себя смертельно обиженной. Они же договаривались!

«Надо ему позвонить… Нет-нет, подожду еще немного.»

Она задумчиво посмотрела на ежившихся от холода голубей.

«А может, с ним что-нибудь случилось?» – на лбу появилась складка, а губы болезненно сжались. «Да нет, быть такого не может! Что могло с ним случиться?»

Болезненность исчезла: ее сменило беспокойство, глухое, грызущее, то самое горькое на вкус беспричинное беспокойство.

«Все-таки надо позвонить» - девушка немного нервно вытащила из сумки красный слайдер, с трудом раскрыла его замерзшими пальцами и несколько секунд подержала «1». Приложила к уху.

Тишина. Повтор. Тишина. Повтор…

15 вызовов подряд. Тишина.

Паника. Взрыв. Гложущий страх. Фоном - истерика.

Еще 10 вызовов.

Похолодало. Пошел снег. Мелкий-мелкий, он падал почти сплошной стеной, кружась вокруг, забиваясь за шиворот, окрашивая волосы и одежду в искрящийся белый цвет.

«Уже полчаса!.. Как, как так можно? Почему нельзя было предупредить?! Почему я должна плакать здесь, в одиночестве, вместе с этим дурацким снегом??»

Бедному фонарю больше всего хочется обнять ее. В утешение. Он немного понимает эту девушку в клетчатом пальто...

Опять вызовы.

«Ладно, подожду еще немного и пойду!»

Девушка замерзала все больше. А снег постепенно переходил в метель…

Она переступила с ноги на ногу.

«Ну нет, все, хватит! Мне холодно, в конце концов! Где ты?!»

Но на вопрос, обращенный в пустоту, нет ответа…

Сегодня мы разговаривали. Парадокс в том, что ему очень хотелось поговорить, а я спешила. Обычно наоборот. Мне нельзя было ждать. Наверное, я тогда еще не поняла, что мы не будем говорить целый месяц. Несмотря на то, что он предупреждал меня, это было неожиданно.

Осознание накатилось волной, накрыв разом всю мою душу. Да, именно душу – я ощущаю его, как ни странно, этой частью своего организма.

Я начала чувствовать, как он абстрагируется. Уходит. Я перестаю касаться его. Это страшное чувство, не несущее освобождение – только потерю. Как-то слишком быстро стало очень пусто, как будто внутри спряталась маленькая черная дырочка, старательно и равномерно засасывающая мое содержимое. Но потом эта бездна исчезла, и осталась тишина. Чувства то глохнут, угасают, то воспламеняются с огромной силой. А потом снова уходят, проваливаются внутрь и сползают по кишечнику вниз, наружу, на свободу от моего больного сознания.

Нет, он еще не ушел. Он будет уходить, но всегда возвращаться. Мой маленький неведомый глюк.